ОСНОВНОЕ МЕНЮ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

КОНСПЕКТЫ УРОКОВ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ВНЕКЛАССНАЯ РАБОТА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ФАКУЛЬТАТИВЫ ДЛЯ ШКОЛЬНИКОВ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

РУССКИЙ ЯЗЫК

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ЛИТЕРАТУРА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ИСТОРИЯ РОССИИ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ЗАРУБЕЖНАЯ ИСТОРИЯ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ОБЩЕСТВОЗНАНИЕ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

БИОЛОГИЯ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ГЕОГРАФИЯ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

МАТЕМАТИКА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

 

Растительная жизнь заключается не в выращивании цветком или деревом единственного семени — она наполняет воздух и землю обилием семян, чтобы, даже если погибнут тысячи, другие тысячи сами себя посеяли, сотни взошли, десятки дожили до зрелости и хотя бы один заменил родителя.

Ральф Уолдо Эмерсон.

Эссе: второй сборник (1844)

В юности Чарльз Дарвин не особенно интересовался растениями. Когда он отправился в путешествие на корабле «Бигль», ботаника для него стояла лишь на третьем месте после двух главных страстей: геологии и зоологии. Он описывает себя как человека, «который с трудом отличает маргаритку от одуванчика», и даже его наставник в Кембридже, рекомендовавший ученика для этой работы, признавал, что Чарльз «совсем не ботаник». Позднее ботанические исследования стали доминировать в научной деятельности Дарвина, и он написал целые книги о хищных и ползучих растениях, строении цветков и опылении орхидей насекомыми. Пока «Бигль» медленно пробирался вдоль побережья Южной Америки, Дарвин собирал ботаническую коллекцию скорее по долгу службы и даже подумывал, не выбросить ли образцы. Поэтому, когда корабль наконец причалил к Галапагосским островам, неудивительно, что он обратил все свое внимание на вулканы, лавовые поля, черепах и странных птиц. Единственный мимоходом сделанный комментарий в его полевом блокноте, по-видимому, подытожил мысли Дарвина о местной флоре: «Бразилия без больших деревьев». О своем первом дне на острове Чатем он позже записал: «Хотя я усердно старался собрать как можно больше растений, мне удалось набрать их лишь десять разновидностей, да и эти жалкие растеньица были бы больше под стать арктической, нежели экваториальной флоре».

Но хотя Дарвина больше увлекали кратеры и вьюрки, его ботаническое усердие на Галапагосах окупилось сторицей. В течение следующих пяти недель ему удалось собрать и сохранить 173 вида — почти четверть известной местной флоры. А в последующие годы эти растения добавили необходимую широту и глубину его идеям об эволюции. Мысли Дарвина о том, как появлялись виды, начались, по сути, с вопроса, которым каждый мог задаться в столь долгом и далеком путешествии, как маршрут барка «Бигль»: почему конкретные растения и животные живут именно там, где живут? Ученые до сих пор спорят о том, насколько Галапагосы повлияли на воззрения Дарвина, но уже на пятый день на островах он сделал короткую запись, проливающую свет на эту загадку: «Я уверенно узнаю (sic) Ю. Америку в орнитологии, а узнал бы ее ботаник?» Дарвин явно уже начал задумываться, откуда пришли предки галапагосской флоры. Оказалось, что среди жалких растеньиц с острова Чатем нашлось именно то, которое могло ответить на данный вопрос как нельзя лучше. Когда друг Дарвина, Джозеф Гукер, стал изучать этот экземпляр пару лет спустя, он немедленно заметил и сходства, и отличия от его южноамериканского кузена. Ботаники теперь называют это растение Gossypium darwinii, хлопчатник Дарвина, и история его путешествия до Галапагосских островов стала впечатляющим примером того, какой далекий путь способны проделать семена, почему они это делают и что случается, когда они в итоге куда-либо попадают.

Ученым, изучающим хлопчатник, не пришлось изобретать латинское название для этого вида — они просто переняли слово Gossypium непосредственно от римлян. Армии Александра Великого принесли первые экземпляры из Индии, и вскоре хлопок распространился по всему Средиземноморью и югу Аравийского полуострова (где его назвали «кутун», отчего и произошло английское слово «cotton»). У ацтеков и инков тоже был хлопок, как и у индейцев-араваков, встреченных Христофором Колумбом. Где бы на Карибских островах ни высаживался адмирал, он обнаруживал, что туземцы ткут и плетут из хлопка все, от рыболовных сетей и гамаков до женских юбок, которые он описывал как «лоскут хлопчатой ткани, достаточный, чтобы прикрыть свой стыд, но не больший». Колумб в дневнике первого путешествия упоминает о хлопке араваков 19 раз, отмечая, что его «…тут не сеют. Он растет в диком виде на пустырях и имеет высокие стебли».

То же самое можно было сказать о тропических областях по всему миру, где произрастает более 40 разных видов дикого хлопчатника. У некоторых семена простые, но всюду, где семечки окружены пухом, местные жители научились прясть, скручивая эти волокна в нить. Хлопок сейчас является самой популярной тканью в мире, составляя основу промышленности стоимостью 245 млрд долларов, что делает его самой прибыльной непищевой культурой в истории. Он распространен повсеместно, однако нелишне напомнить, что это растение эволюционировало не для того, чтобы из него делали тоги, тюрбаны, гамаки и футболки. Сложно устроенный пух, охватывающий хлопковое семя, появился совсем с другой целью: помочь зародышам растений летать по ветру.

Чтобы полностью уяснить концепцию распространения семян при помощи ветра, просто дайте своему газону зарасти весной, а потом прогуляйтесь по нему с ребенком. С самых первых шагов наш сын Ноа обожал обрывать созревшие головки одуванчиков и протягивать нам с односложной, не терпящей возражений просьбой: «Дуй!». По моим подсчетам, один скромный «дуй» может послать в воздух более двух сотен семян, которые поплывут вниз восхитительными крошечными парашютиками. Попробуйте поймать их, и вскоре вы обнаружите, что убежали на 5, 10 или даже 20 футов (6 м) от материнского растения. В ветреный день они и вовсе от вас улетят. Притом что одуванчики сейчас растут повсюду, от Лондона до Токио и Кейптауна, этот ритуал стал универсальным примером и уроком ботанической аэродинамики — итогом взаимодействия архитектуры семени и ветра. У одуванчиков вся хитрость в их конструкции — тонком стержне, увенчанном пушинками, — симметричном, гибком и идеально приспособленном к максимально долгому дрейфу по ветру. Хлопок же удерживается в воздухе другим способом, и, чтобы разобраться в нем, я решил сделать то, чем занимались немногие люди с тех пор, как Эли Уитни изобрел свой знаменитый хлопковый волокноотделитель: распотрошить хлопковую коробочку руками.

В дикой природе хлопчатник растет в виде многолетних кустарников или небольших деревьев с отходящими под углом ветвями и ворсистыми серо-зелеными листьями. Культурные разновидности — быстрорастущие однолетники: они меньше по размерам, но в остальном практически такие же. Все они принадлежат к семейству мальвовых, большой группе растений, включающей конголезский джут (урена лопастная) и бамию, но лучше известной по красивым садовым цветам, вроде шток-розы и гибискуса. У хлопка тоже красивые цветки: с лимонно-желтыми, словно бумажными, лепестками, окружающими пурпурную сердцевину. Плод представляет собой круглую коробочку, которая лопается и выворачивается, когда созревает, обнажая комки белого пуха, отчего кажется, будто на полях хлопчатника поспел урожай снежков или фантастических овец. В XIV в. английский путешественник сэр Джон Мандевиль поразил читателей на родине описаниями азиатского дерева, приносящего похожие на тыквы плоды, лопающиеся и выпускающие крошечных ягнят. Не ясно, имел ли он в виду хлопок, который повсюду в других местах описывает более точно, но эта идея прочно захватила умы. Еще более приукрашенные версии этой истории вскоре связали хлопчатник с «растительными ягнятами», которых иллюстраторы изображали вытягивающими пушистые шеи вниз с кончиков ветвей, чтобы пощипать травку.

Как и Мандевиль, я родом с прохладного дождливого острова, где идея выращивать хлопок кажется чрезвычайно экзотичной. Тем не менее в отличие от средневекового англичанина мне не пришлось путешествовать в Индию, чтобы найти хлопок в его естественном виде. Современные магазины товаров для рукоделия предлагают, по очень разумной цене, целые хлопковые коробочки, не отделенные от стебля. Предполагается, что их будут использовать для венков, гирлянд и цветочных композиций, однако в каждой из них содержится невероятная история эволюции семян, только и ждущая достаточно смелого любителя растений и приключений, готового попробовать вскрыть и препарировать коробочку. Вооружившись пинцетом, карманным ножом и парой острых зондов для микроскопа, я отделил среднего размера коробочку от стебля и направился в Енотовую Хижину.

Лежащая стеблем вниз на моем столе коробочка и вправду напоминала овцу, ее клочковатая белая спинка была мягкой, как старая фланель. Но когда я плотно сжал вату пальцами, то нащупал глубоко внутри комочки семян, полностью погруженных в волокна. По размеру коробочка оказалась 3 дюйма на 2 (7,5 на 5 см), весила одну восьмую унции (4 г) и до странности напоминала маленького крапивника, которого я ощипывал на этом же столе, исследуя перья для другой книги. И коробочка хлопка была так же легка, компактна и создана для полета. На ощипывание птички ушло добрых два часа кропотливой работы пинцетом: захватывания, дергания и сортировки более 1200 крошечных перышек. Оказалось, то была лишь детская игра. Меньше чем через минуту отделения волокон хлопка вручную я понял, что у меня нет шансов выпутать хотя бы одно-единственное волокно. Они переплетались и свивались так плотно, что я не мог вытащить одно, не затянув на всех остальных десятки, если не сотни узлов. Мой план аккуратно извлечь семена из ваты с треском провалился. Я надеялся не только очистить хлопок от семян и расчесать, но также подсчитать, рассортировать и измерить отдельные волокна — проделать с ними то же, что и с перьями. В итоге я прибег к ножницам, и все равно потребовалось нескольких десятков резких кромсающих надрезов, чтобы пробиться сквозь ватный шар. Конечным результатом стал сугроб из спутанных комьев хлопка и кучка жалких на вид семян, все еще косматых от неровно обрезанных волокон. На ум неизбежно пришла аналогия с отарой плохо стриженных овец.

Под микроскопом источник моих трудностей стал очевиден: у поверхности каждого семени пух торчал густо, словно плотно сросшийся дерн, так что я не мог разглядеть, где кончается оболочка семени и начинаются волокна. Беглый просмотр статьи о хлопке в энциклопедии Дерека Бьюли по семенам помог мне понять причину: они составляли единое целое. Когда дело касается семенной кожуры, растения вроде хлопчатника не следуют никаким правилам. Вместо защиты семени хлопчатник посвящает самый внешний слой оболочки делу распространения потомства. Полет и плавание (как мы скоро узнаем) оказались достаточным эволюционным стимулом, чтобы превратить отдельные микроскопические клетки в гигантские волокна длиной больше двух дюймов (5 см). Неудивительно, что их трудно распутать. Притом что каждый волосок толщиной всего в одну клетку, семя хлопчатника размером с полгорошины может запросто отрастить пуховую шубу из более чем 20 000 ворсинок. В коробочке среднего размера содержится 32 семени, что превращает ее в запутанное переплетение более полумиллиона нитей. Выложенные друг за другом, они растянулись бы больше чем на 20 миль (32 км).

Говорят, Эли Уитни вдохновило на создание его знаменитой машины лицезрение того, как дворовая кошка напала на курицу. Птица заполошно закудахтала и бросилась прочь, оставив пучки перьев, застрявшие в кошачьих когтях. Хлопковый волокноотделитель работает по такому же принципу, отрывая волокна от семени крючками, приделанными к большим вращающимся барабанам. Патентная заявка Уитни от 1793 г. изображала скромный деревянный ящик с ручкой для вращения и одним валиком. В эпоху пара и электричества эта технология быстро развивалась. (Сегодня современные громадины с компьютерным управлением могут перебрать, очистить, высушить и спрессовать 500-фунтовый тюк (227 кг) меньше чем за две минуты.) И во всем этом процессе прекрасно проявляется эволюционная цель хлопчатника: пушинки летают и кружат легкими облачками возле каждой машины «неистовой метелью», как выразился один газетный обозреватель XIX в. Одноклеточные ворсинки на семенах хлопчатника сочетают максимальную площадь поверхности с минимальным — в действительности почти неощутимым — весом. Посланные в полет ветром или машиной, пушинки остаются в воздухе и летают вокруг — именно так, как и было задумано семенами.

Распространение семян ветром приводит к образованию паттернов, которые биологи называют «семенной тенью». Ветра переменчивы, и даже самые лучшие аэродинамические свойства позволяют семенам поддерживать полет лишь некоторое время. Результатом является предсказуемая картина: большинство семян падают на землю достаточно близко к материнскому растению, образуя довольно плотную группу, которая по мере удаления от материнского растения становится все более разреженной, потом остаются одиночки, рассеянные все дальше друг от друга. Остается открытым вопрос, где заканчивается семенная тень, поскольку по-настоящему далекие переносы случаются слишком редко, чтобы их можно было изучать. Одной из немногих попыток проследить семена в атмосфере было исследование травянистого представителя астровых, мелколепестника канадского, или конизы канадской. При помощи дрона с липкими ловушками для семян исследователи обнаружили, что парашютики конизы поднялись с воздушными потоками минимум на 375 футов (120 м). Отсюда даже легкий ветерок мог унести их на десятки или сотни миль. Но мы знаем, что семена могут залетать намного выше и дальше. В Гималаях принесенные ветром неизвестные семена были обнаружены в расселинах на высоте 22 000 футов (6700 м), намного выше областей, где могут существовать растения. Никто не знает, как далеко эти семена залетают, но ветра приносят их в таком количестве, что они стали основой пищевой цепочки: грибы вызывают гниль семян, коллемболы едят грибы, а крошечные паучки охотятся на коллембол.

Однако лучшее свидетельство дальнего распространения пришло к нам не с горных вершин и не от случайного семени, занесенного в верхние слои атмосферы. Оно обнаруживается в тех самых закономерностях распределения видов, которые так восхищали Чарльза Дарвина во время его путешествия на корабле «Бигль», и в том простом факте, что растения, произрастающие в отдаленных местах, например хлопчатник на Галапагосских островах, не могли попасть туда никакими другими способами. Записи Дарвина не раскрывают в точности, когда он начал думать о распространении семян, но в течение пары лет после возвращения «Бигля» в Англию он принялся погружать все, от семян сельдерея до целых растений спаржи, в бутыли или баки с морской водой. Большинство семян хорошо прорастало после месяца в воде, а другие продержались дольше четырех, но Дарвин был разочарован, когда после первых двух-трех дней на плаву осталось всего несколько семян. Тем не менее он рассчитал, что за это время атлантическое течение унесет семена как минимум на 300 миль (483 км). Также он рассматривал вариант ветрового распространения семян, приплывающих на далекие берега, высыхающих там и улетающих вглубь суши вместе с бризом.

Эксперименты Дарвина сосредотачивались на растениях, которые можно было встретить в любом английском саду: капусте, моркови, маке, картофеле и т.д. Из этого скромного первоначального эксперимента он осторожно заключил, что дальнее распространение посредством океанических течений, а также ветра и птиц может объяснить заселение растениями таких островов, как Галапагосы. Но у него все же оставались сомнения по поводу того, насколько далеко могут путешествовать семена, а также по поводу их судьбы, когда они прибудут на место: «Вероятность, что семя упадет на пригодную для него почву и сумеет развиться и достичь зрелости, была бы чрезвычайно мала!» Если бы он поставил такой же эксперимент на хлопчатнике, он бы, наверное, ощутил бо́льшую уверенность.

Оказывается, тот же самый пух, который удерживает хлопок в воздухе, также помогает ему плавать на поверхности воды: в нем застревают пузырьки воздуха, которые придают семенам длинноволокнистых видов плавучесть как минимум на два с половиной месяца. Плотно растущие волоски также не позволяют воде проникнуть сквозь семенную оболочку — даже когда семя хлопчатника утонет, оно может сохранять всхожесть в соленой воде более трех лет. Теперь, получив генетические данные, установившие связь дарвиновского хлопка с прибрежным южноамериканским предком, исследователи обрели вполне ясное представление о том, как именно он преодолел 575 миль (926 км) от материка до архипелага. Унесенное в море бурей, или тем, что в науке о распространении семян именуется «чрезвычайным метеорологическим событием», то первое отважное семя потом плыло много недель по быстрому течению Гумбольдта и в конце концов оказалось на берегу, на каменистом галапагосском пляже. Оттуда оно могло продвигаться вглубь острова так, как представлял это Дарвин: подхваченное бризом. Но есть еще одна возможность, столь же вероятная, но куда более привлекательная. В засушливых низинах Галапагосов эндемичные вьюрки выстилают свои гнезда исключительно волокнами хлопка, и это позволяет предположить, что Дарвинов хлопок проделал последнюю часть своего путешествия в клюве Дарвинова вьюрка.

Кажется сомнительным, чтобы любое конкретное семя смогло найти себе хороший дом при помощи ветра или волн. Но при наличии времени и многократном повторении попыток обе стратегии оказываются результативными. В вопросе распространении семян на ветер полагается большее количество растений, чем на все остальные способы вместе взятые, — правда, обычно речь идет о расстоянии, измеряющемся в дюймах или футах. Но добавьте в уравнение океанские течения, и истории, подобные судьбе Дарвинова хлопка, станут, в сущности, обычным делом: по меньшей мере 170 других видов растений прибыли на архипелаг похожим способом. На самом деле то, что семена смогли добраться до Галапагосских островов, вряд ли можно считать подвигом, учитывая, как хлопок первоначально колонизировал Южную Америку: он пересек весь Атлантический океан, и не один раз, а два. Биогеографы называют это «чудом в квадрате», но подтверждающие это данные бесспорны. У видов американского хлопка имеются гены двух четко различающихся африканских предков, что придает неожиданный эволюционный поворот трансатлантическим связям, последствия которых интересны отнюдь не только ботаникам. В XIX в. перемещение хлопка через Атлантический океан легло в основу мировых событий: индустриализации, глобализации, подъема Британской империи, рабства и Гражданской войны в США.

 

Трудно преувеличить важность хлопка в формировании облика современного мира. Историки назвали его «волокном революций» и «двигателем промышленной революции». Он стал первым глобальным массово производимым товаром и обусловил появление «торгового треугольника», связавшего американские плантации, британские фабрики и африканские работорговые порты: хлопок-сырец плыл на восток, готовые ткани — на юг, а рабская рабочая сила — на запад. Как сформулировал Карл Маркс, «без рабства нет хлопка, без хлопка нет современной промышленности». Маркс написал эти слова в 1846 г., в то время когда торговля хлопком составляла 60% американского экспорта — весьма впечатляющая цифра — и давала работу одному из пяти британских рабочих. И хлопок-сырец, и продукты его переработки оставались доминирующими экспортными европейскими и американскими товарами более века. Но стремительные социальные и экономические изменения, вызванные волокнами семян хлопчатника, начались намного раньше.

Когда Христофор Колумб обнаружил хлопок на Карибских островах, он, естественно, принял это за еще одно подтверждение того, что добрался до побережья Азии. Больше тысячи лет хлопок считался сугубо азиатской тканью, производимой в Индии и распространяемой по торговым путям, тянувшимся на восток до Японии и на запад до Африки и Средиземноморья. В одну только Персию ежегодно приходили 25 000–30 000 верблюдов, груженных индийским хлопком, и скромный, но постоянный поток хлопка добирался до Европы через Венецию, где он рассматривался как выгодное дополнение к торговле пряностями. Хлопок широко покупался и продавался и по всей Азии. Историки часто отмечали, что Шелковый путь в обратную сторону был Хлопковым путем. Китайские купцы возвращались домой с огромными запасами индийской ткани, но все равно не могли угнаться за спросом. В итоге в Китае по указу императора был создан собственный источник хлопка: строгий закон XIV в. требовал, чтобы в каждом крестьянском хозяйстве размером больше акра часть земли была отведена под хлопок. Когда португальские и голландские корабли впервые добрались до азиатских портов в поисках специй, они обнаружили, что хлопок там — важнейшая составляющая местной экономики. Набивные ткани из Индии часто пользовались большим покупательским спросом, чем даже европейское серебро, особенно при торговле с отдаленными островами, где выращивали корицу и мускатный орех. Ткани потихоньку становились выгодным побочным бизнесом для голландцев, но именно британская Ост-Индская компания положила начало новой хлопковой эпохи.

Во второй половине XVIII в. сошлись три фактора, преобразившие экономику хлопка: мода, технические инновации и политика. Появление миткаля и ситца[23], а также других набивных тканей, на которых с ничтожными затратами копировались узоры дорогих шелков, способствовало распространению ярких цветов в одежде и совершенствованию чувства стиля среди представителей растущего европейского среднего класса. Вопреки сопротивлению со стороны шерстяной и льняной промышленности — в том числе протекционистских законов, а также время от времени происходящим текстильным бунтам и шокирующим зрелищам на улицах Лондона, когда на женщин, одетых в ситец, нападала толпа и раздевала их догола, — импорт индийского хлопка рос с огромной скоростью. Ост-Индская компания переключилась с торговли пряностями на текстиль, наводняя им рынки не только Европы, но и принадлежащих Британии территорий, разбросанных по всему миру — от Африки до Австралии и Вест-Индии. Успех индийских тканей как популярного во всем мире товара способствовал развитию производства похожей продукции и привел к ряду революционных изобретений: прядильной машины «Дженни» Джеймса Харгривса, мюль-машины Сэмюэля Кромптона и прядильной ватермашины Ричарда Аркрайта. Механизация повысила качество тканей британского изготовления и резко снизила цены, переместив мировое производство из индийских деревень в английские фабричные городки. Промышленная революция началась, и семена хлопчатника давали вдохновение и импульс к развитию производственного оборудования точно так же, как другое семя, кофейное, пробуждало и стимулировало умы рабочих, обслуживающих машины.

 

В политике рост спроса на хлопок и необходимость в стабильных поставках помогли обосновать британскую экспансию в Индии. Путем принуждения и завоеваний Ост-Индская компания в итоге стала контролировать весь субконтинент, в то время как британские фабрики перетягивали на себя хлопковый бизнес, подрывая экономику Индии. Неудивительно, что Махатма Ганди избрал домотканый хлопок символом сопротивления британскому правлению, говоря, что «патриотический долг каждого индийца — прясть собственный хлопок и ткать свою ткань». Стилизованная колесная прялка по-прежнему является центральным символом на индийском государственном флаге. Хлопковая промышленность, будучи первой высокомеханизированной отраслью, помогла перевести Европу с крестьянско-фермерской экономики на фабричную, установив схему, которая продержится два столетия: сырье везут с юга на север, а затем произведенные товары экспортируют по всему миру. В Европе эта система укрепила империи и способствовала подъему благосостояния — в Америке она привела к войне.

Хлопок, встреченный Христофором Колумбом в Новом Свете, отличался от своих африканских и азиатских родственников. Волокна у него были длиннее, семена крепче держались за них, отчего с ним было значительно труднее работать. Но благоразумный адмирал тем не менее хвалил свой хлопок, заявляя, что он растет в изобилии, не требует ухода и его можно собирать круглый год. Его описания были полны типичного Колумбова хвастовства и самонадеянности, но в случае хлопка его энтузиазм не был так уж неуместен. Более длинные волокна пуха позволяли делать превосходную пряжу, и один-единственный вид американского хлопка сегодня составляет более 95% мирового производства. Но, как со всей очевидностью показали мои собственные попытки, отделение семян от волокон было делом непростым. Несмотря на мировой бум, американский хлопок оставался второстепенной культурой до тех пор, пока Эли Уитни не сконструировал свою знаменитую волокноотделительную машину. Она дала мгновенный подъем эффективности и производительности, но молодой изобретатель никак не мог предсказать другие, более отдаленные последствия разработанной им технологии.

Хотя он и получил патент на это устройство, подписанный тогдашним государственным секретарем Томасом Джефферсоном (который, ознакомившись с чертежами, заказал машину для своей усадьбы Монтичелло), Эли Уитни так никогда и не получил прибыли от своего изобретения. Простота машины позволяла легко скопировать ее, и вскоре изобретатель узнал, что в сельских южных судах не испытывают особого сочувствия к городскому патентодержателю с Севера. Даже небольшая часть причитающегося Уитни дохода сделала бы его феноменально богатым. В течение десяти лет после получения им бесполезного патента технология очищения волокон привела к 15-кратному росту экспорта хлопка с американского Юга. Производство продолжало удваиваться каждые десять лет, и к середине XIX в. южные плантации поставляли примерно три четверти мирового объема хлопка-сырца. Хлопок подарил молодой американской нации больше богатства, влияния и международного престижа, чем любой другой товар.

Ни один историк не станет подвергать сомнению тот факт, что Эли Уитни, как правообладатель волокноотделительной машины, пострадал от существовавшей тогда юридической системы, но его невзгоды меркнут по сравнению с другими последствиями этого изобретения. Механизация могла упростить обработку хлопка, но выращивание его по-прежнему требовало огромного труда. Внезапно ставший прибыльным американский хлопковый бизнес оживил еще недавно угасавший спрос на африканских рабов. Эта самая гнусная из трех сторон атлантического торгового треугольника взлетела до нового пика в 1790-х гг., когда каждый год по «среднему пути» (маршруту работорговли из Африки в Америку) проходило до 87 000 рабов. Конгресс США запретил ввоз рабов из-за границы в 1808 г., но внутренняя работорговля продолжала процветать, и между 1800 и 1860 гг. число рабов увеличилось впятеро. В некоторых местах покупка и продажа людей, собиравших хлопок, стала бизнесом, который соперничал по прибыльности с куплей-продажей самого хлопка.

Эта глубоко укоренившаяся связь рабства и хлопка в итоге стала определять экономику довоенного Юга, подготовив почву для самого ужасного американского военного конфликта. Более миллиона человек было убито, ранено и лишилось домов к концу Гражданской войны в 1865 г. Это противостояние стало решающим для страны, создав и надолго закрепив социальное и политическое разделение. Но лежавшая в его основе экономика семенного пуха практически не изменилась. На смену рабству пришла долевая аренда, и производство хлопка достигло довоенного уровня за пять лет — он оставался главной статьей американского экспорта до 1937 г. Для Эли Уитни все тоже обернулось наилучшим образом. Срок действия его по-прежнему бесполезного патента истек, но он заработал огромное состояние в другой отрасли промышленности — производстве мушкетов, винтовок и пистолетов. По иронии судьбы изделия оружейного завода Уитни были одними из самых распространенных среди стрелкового оружия во время Гражданской войны.

Хотя связь семян с военными действиями может показаться надуманной, хлопковый пух — не единственная стратегия распространения семян, которая повлияла на события на поле боя. В первой воздушной бомбардировке в истории участвовали четыре небольшие ручные гранаты, сброшенные из кабины разведывательного самолета во время итало-турецкой войны 1911 г. Итальянский пилот действовал один, без приказа, и сбрасывал гранаты, пролетая низко над турецким лагерем в Ливийской пустыне. Никакого урона противнику нанесено не было, но люди с обеих сторон конфликта расценили это действие как чудовищное нарушение военной этики. Однако чувство возмущения быстро прошло, как только стратеги осознали потенциал нового средства нападения. Те сброшенные гранаты открыли новую эру в военном деле, и пилот навечно заслужил упоминание в учебниках по военной истории. Однако немногие помнят необычную конструкцию его летательного аппарата. Это был не биплан в стиле братьев Райт или Альберто Сантос-Дюмона, бразильского пионера авиации; также он не был вдохновлен и птицеподобными планерами Отто Лилиенталя. Самолет состоял из хвостового пропеллера и изящного крыла, которое показалось бы знакомым любому уроженцу Индонезии, где штуковины такой же формы в огромных количествах летают среди листвы. Аэроплан, использовавшийся в том инциденте, был фактически копией летающего семени яванского огурца, отличающегося превосходными аэродинамическими свойствами, но только сильно увеличенного в размерах.

Большинство пионеров-авиаторов брали идеи у птиц и летучих мышей, но австриец Иго Этрих предпочел значительно более древнюю версию крыльев. Окаменелости, похожие на те, что я видел у Билла ДиМишеля, показывают: семена были крылатыми на протяжении сотен миллионов лет. Имея огромное количество времени на эксперименты, растения, всевозможными способами утончая и растягивая ткани своих отпрысков, создали огромное разнообразие килей и лопастей — от ячеистого ребра белозора бахромчатого, «бахромчатой парнасской травы», до многослойных крылышек дельфиниума или более знакомых «вертолетиков» клена и явора. Этрих сосредоточил внимание на семени, чье одиночное стреловидное крыло в длину достигает 6 дюймов (15 см), но, как и волокно хлопка, имеет толщину всего в одну клетку, что дает ему подъемную силу без увеличения веса. Лоза яванского огурца тонкая и невзрачная, она забирается вверх, к освещенным солнцем верхушкам деревьев индонезийских лесов. Немногие западные ботаники видели ее — но о семенах они узнали задолго до того, как нашли образующее их растение.

Сотнями вылетая из лопнувшего тыквообразного плода, семена яванского огурца планируют вниз, обычно пролетая большие расстояния от края джунглей. Моряки рассказывали, что находили их на палубах кораблей, за много миль от берега. Семена совершают эти великолепные полеты за счет свойств, привлекательных для любого авиационного инженера, — пассивной стабильности крыла и малого угла снижения. Первый термин говорит о саморегулировании в полете — способности возвращаться в равновесие, когда начинается рыскание и болтанка. Гибкая мембрана семени яванского огурца достигает этой стабильности естественным образом: его контуры постоянно меняются, смещая центральную точку подъема. «Малый угол снижения» означает, что семена теряют меньше полутора футов (полметра) высоты за каждую секунду планирования. (Кружащиеся семена клена падают с как минимум вдвое большей скоростью.) Хотя Этрих назвал свой самолет Taube (по-немецки «голубь»), он не скрывал того факта, что брал за основу семя, и с тех пор яванские огурцы стали культовыми растениями в авиации. Промышленные Taube имели фюзеляж с хвостом, разделяющим изгиб крыла посередине, но Этрих мечтал строить самолеты, полностью имитирующие семя яванского огурца: убрать хвост и поместить кабину внутри единой сплошной поверхности крыла. Традиционная авиация отошла от такой концепции после Первой мировой войны, но идея самолета в форме «летающего крыла» продолжала жить в воображении немногих конструкторов-оригиналов на протяжении следующих 75 лет, и кульминацией ее стал самолет, который до сих пор считается самым передовым, дорогим и смертоносным из всех когда-либо построенных.

B-2 Spirit, разработанный компанией Northrop Grumman, более известен под общеупотребительным названием «бомбардировщик-невидимка». Как и у семени, вдохновившего конструкторов на его создание, форма B-2, увеличивающая подъемную силу и уменьшающая лобовое сопротивление, чрезвычайно экономична и эффективна: она позволяет самолету пролететь почти 7000 миль (11 265 км) без дозаправки. В качестве дополнительного преимущества отсутствие хвоста или других выступающих плоскостей помогает B-2 избегать обнаружения всеми системами воздушной защиты, кроме самых современных. Хотя был построен всего 21 такой самолет (при общей стоимости программы свыше 2 млрд долларов за один аппарат), B-2 считается главным элементом вооружения США. Рассчитанный на транспортировку и ядерного, и конвенционального ракетного груза, один такой самолет может уничтожить больше жизней, чем вся Гражданская война в США. Это впечатляющее достижение инженерной мысли, но вряд ли его можно считать удачным потомком «летающего крыла» яванского огурца — конструкции, эволюционировавшей не для того, чтобы прерывать жизнь, но чтобы ее распространять.

Военная авиация — отрасль промышленности с чрезвычайно высокой конкуренцией, и любые военные подрядчики с радостью заменили бы бомбардировщик Northrop Grumman собственным самолетом. Вдохновленное семенем крыло «бомбардировщика-невидимки» дополнительно стимулирует эту конкуренцию, поскольку его аэродинамических преимуществ хватает ровно настолько, чтобы превосходить соперников и поддерживать финансирование программы B-2. Такое постоянное соперничество помогает самолетостроению не останавливаться в развитии, но также требует ответа на очевидный вопрос из области распространения семян: что лучше, крыло или пух? Взяв с собой восьмифутовую (2,5 м) стремянку, рулетку и обожающего семена дошкольника, я, как мне казалось, хорошо подготовился, чтобы получить этот ответ.

 

Теплым летним утром мы с Ноа направились на луг за нашим домом, чтобы сыграть в игру, которую мы назвали «запускание семян». Правила были просты. Я залезал на стремянку и отпускал несколько семян, а Ноа бежал за ними по всему лугу, втыкая оранжевый землемерный флажок там, где какое-нибудь из них опускалось на землю. Потом мы брали рулетку и смотрели, как далеко улетели семена. Мы начали с хлопка, но он нас несколько разочаровал. Даже при умеренном ветре пух улетал не больше чем на 16 футов (5 м), а потом падал в траву. Это лучше, чем падать прямо под материнское растение, но, чтобы перенести семена хлопка через океан, явно потребовался бы изрядный ураган. Хотя их волокна легки и многочисленны, сами семена остаются довольно увесистыми, приводя некоторых специалистов к идее, что их самым важным эволюционным преимуществом может быть плавучесть. (Недаром все наиболее пушистые разновидности, такие как Дарвинов хлопок, встречаются на побережьях.) Мы перешли к одуванчикам (30 футов, то есть 9 м), а потом провели испытание пушинок с растущего неподалеку тополя, которые долетели до самой опушки леса в 115 футах (35 м) от нас.

Когда пришло время испытать что-нибудь крылатое, я осторожно вытащил из конверта единственное семя яванского огурца. (Хотя мои письма в ботанический сад неподалеку от Джакарты остались без ответа, мне удалось купить парочку семян у проникшегося ко мне сочувствием коллекционера.) Нетрудно было понять, почему Иго Этрих так вдохновился ими. Размером с мою раскрытую ладонь, тонкое, словно лист, семя представляло собой золотистый диск величиной с ноготь большого пальца, окруженный прозрачной мембраной, которая изгибалась на ветру, как пергамент. Семя выглядело идеальным аэронавтом, готовым воспарить, но первый запуск закончился полным провалом.

«Оно совсем никуда не годится, папа», — сообщил Ноа с явным недовольством, когда семя закачалось и упало, пролетев пару футов, словно бумажный самолетик со слишком тяжелым носом. Еще пять раз я забирался на верхнюю ступеньку стремянки и запускал это семя, но только однажды оно по-настоящему пролетело, ныряя и рыская, словно нервная птица, почти 50 футов (15 м). Это был лучший результат, чем у хлопка, но вряд ли оно могло служить хорошей моделью для самолета стоимостью миллиарды долларов. Я видел, что интерес Ноа начинает угасать, но все же забрался на стремянку в последний раз. И снова семя нырнуло и немного поколыхалось, приблизившись к траве. Потом, будто преисполнившись решимости, оно поймало нужный ветер и внезапно взмыло вверх. Ноа восторженно завопил, я поспешно слез со стремянки, и гонка началась.

Вслед за парящим семенем мы добежали до конца поля; вот оно поднялось, повернуло и преодолело забор сада серией долгих пикирований и кренов. Одна из ласточек-касаток, гнездившихся поблизости на карнизе Енотовой Хижины, подлетела посмотреть, что тут творится, и дважды облетела семя, продолжавшее подниматься. Изумленно хохоча, мы смотрели, как семя взлетело над вершинами леса, попало в более быстрый поток воздуха и начало набирать скорость.

«Вот так-то, Ноа! — услышал я собственный крик. — Мы больше никогда его не увидим!»

Ноа по-прежнему сжимал в руке оранжевый флажок, а я рулетку, но состязания между крыльями и пухом были забыты. Мы смотрели, как летит это семя, испытывая чистую радость от созерцания того, как нечто прекрасное совершает именно то, для чего оно предназначено. Стоя рядом, запрокинув головы к небу, мы еще долго смеялись, пока семя — тонкий силуэт на пределе видимости, взлетающий все выше и выше, — не скрылось из глаз.

Поиск

ИНФОРМАТИКА

ФИЗИКА

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ХИМИЯ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

Поделиться

ИЗО

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ВСЕРОССИЙСКИЕ ПРОВЕРОЧНЫЕ РАБОТЫ

ОГЭ И ЕГЭ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

ГОЛОВОЛОМКИ, ВИКТОРИНЫ, ЗАГАДКИ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж

НА ПЕРЕМЕНКЕ И ПОСЛЕ УРОКОВ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net Самое современное лечение грыж
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru